Стандартное представление о Глене Гульде сводится к следующему: гениальный музыкант-отшельник, затворившийся в башне из слоновой кости, человек-эксцентрик, некоторым образом мизантроп и безусловно чудак.
Первое столь объемное собрание литературных сочинений Гульда не оставляет камня на камне от этих представлений. Кроме, пожалуй, одного: он действительно был гением.
А вот отшельником и мизантропом — решительно не был. Статьи, эссе и интервью, помещенные в настоящем двухтомнике, свидетельствуют: Гульд постоянно находился в активном диалоге с окружающим миром.
Как журналист и критик он откликался на самые разные события в музыкальной жизни Америки и Европы. В узости мышления его никак не упрекнешь: то он анализирует — как завзятый музыковед! — сочинения Арнольда Шёнберга, то увлекается проблемой звукозаписи, то рассуждает о«свободе творчества» в Советском Союзе, а то вдруг в центр его внимания попадают Барбара Стрейзанд, ансамбль «Beatles» и поп-певица Петула Кларк. И обо всем этом он пишет с истовостью не